Полине 23, а Юле 12. Между ними разница — 11 лет, 11 месяцев и 11 дней. Полину часто принимают за маму. Сначала, признаётся она, это резало слух и казалось неправильным. 

— Мама — это всё-таки мама, — говорит Полина. 

— Ты просто старушка, — подхватывает разговор Юля и заливается смехом. — Ну не смотри на меня так, сестрёнка-любовь.

Они очень разные. Полина — мягкая, женственная и чувствительная, всё проживает глубоко и близко к сердцу. Юля, напротив, — настоящая «пацанка»: дерзкая, шумная и смешливая, она умеет даже самые тяжёлые моменты превращать в шутку. Сейчас Полина и Юля — главные люди в жизни друг друга. Год назад перестал выходить на связь папа, ещё через полгода умерла мама. Девочки остались вдвоём: Юля, у которой третий рецидив рака и третья пересадка костного мозга, и Полина, на которой теперь таблетки по расписанию, школьные уроки и роль донора.

Юля борется с болезнью почти всю жизнь — диагноз «нейробластома» врачи поставили, когда ей не было двух лет. С тех пор заболевание то отступает, то возвращается. Каждый рецидив — это смена городов и больниц. Сначала Кемерово, затем Москва, теперь Петербург. 
За эти годы Юля перенесла десятки курсов терапии, операции по удалению опухоли и три трансплантации костного мозга. Донором последней стала Полина. 

Когда Полина говорит о пересадке, Юля становится серьёзной и внимательно смотрит на сестру:

— Если ты отдашь мне свои клетки, как ты без них?

— Они восстановятся. Мои клетки здоровые, будут за тебя бороться, — отвечает Полина. 

Юля на секунду задумывается, но уже через мгновение возвращается к своей привычной роли — улыбается и шутит:

— Надеюсь, мне не будут сниться сны с Егором Кридом, как тебе, — вновь раздаётся звонкий смех.

Полина говорит, что Юля на всё реагирует юмором: «Либо это её защитная реакция, либо она так воспринимает мир».

Третий рецидив заболевания у Юли обнаружили в апреле прошлого года. Вслед за этой новостью в жизнь семьи Опариных ворвались новые испытания. Узнав о рецидиве, папа девочек принял решение ехать на СВО: «У него как будто что-то перещёлкнуло, он сказал, что не может жить привычной жизнью, зная, как нам тяжело, и лучше будет помогать финансово. В апреле 2025 года он отправился на СВО, в мае ушёл на первое боевое задание и с тех пор больше не выходил на связь. Уже год каждую неделю я звоню в воинскую часть, чтобы узнать хоть какие-нибудь новости, и всегда слышу один ответ: “Информации не поступало. Ожидайте”», — рассказывает Полина. 

Но и это было не всё. После отъезда мужа мама девочек обнаружила у себя в груди «шишку». «Я была на работе, мама позвонила и сказала: “Я у себя что-то нащупала. Если это плохое, тебе нужно будет приехать к нам”. Юля тогда уже начала лечение в Петербурге. Сколько помню, мама всегда следила за своим здоровьем. Но, видимо, из-за стресса перестала, и оказалось зря». Уже через пару недель Полина вылетела в Петербург — маме диагностировали рак молочной железы. 

Лечение Юля с мамой проходили параллельно: «Я была в каких-то розовых очках, — вспоминает Полина. — Думала, ещё немного — и Юля выздоровеет, ещё один курс химиотерапии — и маме станет легче. Ни я, ни Юля не понимали, что это может привести к такому исходу. Нам казалось, что мама слабая, потому что лечится, мама много спит, потому что сон — лучшее лекарство. А оказалось, она умирала. Мы были рядом, но словно не замечали этого».

Девочки вспоминают, что мама держалась до последнего. Несмотря на боль, проводила с ними время. Когда ей предложили продолжить лечение в Кемерове, ближе к дому, отказалась — ей важно было быть рядом с дочерьми в Санкт-Петербурге. Особенно она переживала за Юлю. Когда стало понятно, что лечение не помогает и маме становится хуже, её отправили в родной Мариинск, а девочки продолжили борьбу вдвоём. 

«Мы пришли в больницу записываться к стоматологу, подошла наша очередь, когда раздался звонок от бабушки — она сказала, что мамы больше нет. У меня потекли слёзы, Юля испугалась. Она поняла, что что-то случилось с мамой, но я не смогла сказать, что она умерла. После стоматолога Юля была записана на мастер-класс, я отвела её туда, а сама пошла к психологу, которая помогла подобрать нужные слова.

Вернувшись домой, я начала разговор. Сказала, что мы обе понимаем, что мама боролась, лечение было непростым — у каждого оно своё. В её случае болезнь оказалась сильнее. Реакция Юли мне показалась очень взрослой. Мы поплакали, пообнимались, проговорили, что мы одна большая команда, и Юля, посмотрев на меня, произнесла фразу: “Мама всю жизнь делала всё, чтобы мы улыбались. Давай не будем плакать?” С того момента она действительно больше не плакала»

«Я не стараюсь Юле заменить маму. Конечно, контролирую, поела ли она, сделала уроки, выпила таблетки. Но всё равно хочу оставаться старшей сестрой, а у Юли хорошо получается быть младшей», — улыбается Полина. 
Сейчас Полина с Юлей действуют как маленькая сплочённая команда, у которой одна цель — победить болезнь. 

Юля мечтает о простом: вернуться в родной Мариинск, жить в своём доме с кошками, гулять с друзьями. Полина слушает и не спорит. Но понимает: пока их дом — Петербург, потому что здесь лечение, которое может помочь добиться цели. «Как там говорится: покой нам только снится», — добавляет Полина.  
P. S. 8 мая 2026 года Юле провели третью трансплантацию костного мозга, донором стала Полина. Сейчас девочки восстанавливаются. «Медленно, но верно движемся к нашей цели», — написали они.

«Если так подумать, у нас есть всё для счастья: мы знаем, где жить и что есть. Родители всегда учили довольствоваться тем, что есть. Не сказать, что мы бедно жили, у нас было хорошее детство, несмотря на все испытания. Когда у меня осталась только Юля, я поняла, что всё, что мне нужно, чтобы она была рядом и была здорова», — говорит Полина.